Быть может, самым высоким признанием заслуг директора РНПЦ «Кардиология» (www.cardio.by/) является тот факт, что помимо других многочисленных весомых званий и регалий, Александр Мрочек является действительным членом Международной академии Альберта Швейцера – немецко-французского гуманиста и врача.

«Сегодня в мире кардиомедицина как отрасль развивается просто стремительно, – констатирует Александр Геннадьевич. – Внедрение нано- и интервенционных технологий позволяют кардиохирургам осуществлять сложные, высокоточные операции. При этом какая роль в системе белорусского здравоохранения РНПЦ «Кардиология»? Контекст тут такой: наша задача – изучать новые мировые тенденции и технологии в кардиологии, самим генерировать новое, внедрять это новое в практику и распространять по регионам страны и в зарубежье».

- Александр Геннадьевич, Альберт Швейцер как-то сказал, что личный пример – не просто лучший метод убеждения, а единственный. В свое время Вы прочли цикл лекций в Южной Корее в университете Сеула. Чему был посвящен этот курс лекций?

- В Сеул меня пригласили не в связи с моей основной специальностью. Дело в том, что я имею еще и опыт работы по Чернобыльским проблемам, в свое время возглавлял Научно-исследовательский институт радиационной медицины и эндокринологии. Именно поэтому Сеульский университет и пригласил меня прочесть курс лекций по вопросам экологии в постчернобыльский период. Такого рода лекции я читал и в Беларуси, и в Украине, и в некоторых других европейских странах. Корейцы, которые имеют, наверное, одну из самых развитых атомных промышленностей (достаточно сказать, что на корейском полуострове до 30 атомных энергоблоков), с большим вниманием отнеслись к тем рискам, которые несет эта тематика. За этот цикл лекций я был награжден орденом Всемирной Академии Мира...

Корейцев также интересовала экономика послечернобыльского периода, возможность оказания гуманитарной помощи южнокорейских организаций, частного бизнеса Республике Беларусь. Вместе с тогдашним белорусским послом в Республике Корея Александром Семешко и бывшим вице-премьером, экс-министром по чрезвычайным ситуациям Иваном Альбиновичем Кеником мы и в этом направлении провели необходимую работу…

- Наука и практика – два направления центра, который Вы возглавляете. Эти два направления, безусловно, обогащают друг друга и дают РНПЦ развиваться и двигаться дальше. Можете ли Вы привести один-два примера, как используется научные достижения в РНПЦ, как они находят свое практическое применение?

- Сегодня в мире кардиомедицина как отрасль развивается просто стремительно. Внедрение нано- и интервенционных технологий позволяют кардиохирургам осуществлять сложные, высокоточные операции. Надо сказать, что если бы мы в свое время пошли по пути только закупок медицинских технологий (без их собственных разработок и внедрения в производство), – если бы мы пошли по такому пути, мы так бы и остались на уровне только вечных покупателей. Тем не менее мы выбрали другой путь. Вместе с ОАО «Планар-СО» мы разработали отечественный белорусский клапан для сердца. Сейчас производством данного клапана занимается завод «Электронмаш». Мало того, сегодня этот завод уже вышел на уровень международного сотрудничества, и данные клапаны экспортируются в ряд зарубежных стран.

Мы неоднократно выходили с инициативами в различные научные и промышленные инстанции, с тем чтобы совместными усилиями освоить сферу медицинских технологий. Это было делом непростым, потому что производить определенные медицинские материалы и технологии – все-таки для этого необходим определенный опыт. В конце концов с руководством БНТУ мы учредили предприятие, в задачи которого и входило освоение данных технологий. Около пяти лет назад было приобретено уникальное оборудование, станки, купленные за счет инновационного фонда, была организована производственная база, и началось производство расходных материалов для кардиологии, для других отраслей медицины. На сегодняшний день на этом предприятии уже производятся стент-графты, которые имплантируются в ходе кардиохирургических операций. Надо сказать, что такие операции с применением стент-графтов – совершенно новые технологии в области кардиологии. Фактически речь здесь идет о эндоваскулярной замене или укреплении слабых сосудов, которые могут порваться. Это направление продолжает развиваться, и мы, имея наши медицинские головы и руки в сочетании с техническим опытом, идем вперед, делаем новое. В Беларуси в этой сфере уже многие разработки запатентованы.

- С кем из зарубежных представителей сотрудничает Центр в плане освоения кардиотехнологий? Быть может, наши и зарубежные ученые вышли здесь на какой-нибудь совместный проект?

- Да, сейчас у нас осуществляется один из таких проектов, который проходит клинические испытания. Совместно с одной из американских компаний мы осваиваем технологию, связанную с модификацией левого желудочка сердца после перенесенного инфаркта миокарда. Это совершенно новая технология, предполагающая разработку определенных устройств, аналогов которых нет в мире. Здесь мы пионеры, первооткрыватели. Смысл ее заключается в том, чтобы с помощью точного небольшого разреза на сердце изменить его структуру в нужном направлении и таким образом скорректировать его работу и приблизить к нормальному.

Далее. Совместно с голландцами нами была осуществлена сложная высокотехнологичная операция по пересадке в комплексе сердца и легких. Пациент до сих пор жив, хотя при такого рода операциях смертность в мире очень высокая.

Есть у нас хорошие контакты с германскими и российскими клиниками. Постоянно сотрудничаем и контактируем с кардиохирургами и терапевтами Чазовского кардиоцентра.

Александр Мрочек в рабочем кабинете

- Помимо БелМАПО (Медицинская академия последипломного образования) существует ли еще какая-нибудь система обучения, которой могут воспользоваться белорусские кардиологи? Практика и дополнительное обучение за рубежом, обмен опытом, проведение, скажем так, мастер-классов талантливых кардиохирургов для белорусских врачей?

- Мы стремимся к тому, чтобы вернуть обществу не только здорового, но и работоспособного человека. В этом контексте наши медики не замыкаются в себе, профессия требует постоянного совершенствования и обмена опытом.

Мышление, стиль поведения врача, как правило, направлены на то, чтобы посмотреть на работу своего коллеги и, при необходимости, поинтересоваться: а как ты это делаешь? в чем заключается твой нюанс, который позволяет тебе достичь таких качественных результатов? Одним словом, врачи стремятся контактировать между собой и особенно не секретничают, если сравнивать, допустим, с технорями или представителями военной промышленности. Поэтому, естественно, что такого рода мастер-классы, контакты осуществляются на постоянной основе. Собственно говоря, мы довольно часто делаем совместные операции с медиками из США, из других стран. С другой стороны, наши врачи также выезжают за рубеж и, кстати, помимо приобретения опыта нередко демонстрируют и свой профессионализм: не так давно наши кардиохирурги были в Объединенных Арабских Эмиратах, проводили показательные операции.

- Организация кардиологической службы в республике – вопрос системный. Какую роль занимает в решении этого системного вопроса РНПЦ «Кардиология»? И насколько сегодня кардиопомощь в нашей стране доступна?

- Система по оказанию кардиопомощи в целом в стране выстроена, она, конечно же, доступна и начинается от первичного звена здравоохранения до оказания высококвалифицированной медицинской помощи.

Сегодня два наиболее частотных видов заболеваний – сердечно-сосудистые болезни и онкология. Именно по ним самая высокая смертность (по кардиологическим заболеваниям – 55 %, по онкологическим – 18-20%). Это тенденция характерна не только для нашей страны, но и для других стран мира. Поэтому такого рода заболеваниям уделяется особое внимание.

Задача белорусских медиков – отследить проблемы со здоровьем у пациентов на первом этапе. Первичное звено у нас в медицине – врач общей практики или семейный врач. В его задачи и входит отслеживание на раннем этапе таких заболеваний, как артериальная гипертензия (и факторы риска с этим связанные), избыточная масса тела, сахарный диабет. Делается это для того, чтобы оказать медпомощь на своем уровне и не довести дело до лечения, при котором уже требуются затратные высокие технологии. Скажу откровенно, такие технологии уже, как говориться, «бьют по хвостам», так как человек уже серьезно болен… Поэтому вклад и значение первичной медико-санитарной помощи и ее ориентация на возможные сопутствующие вопросы, связанные с кардиологией и онкологией, нельзя недооценивать.

Далее. Вопросы, связанные с оказанием специализированной медицинской помощи. Атеросклероз, клапанные пороки, увеличение возраста, что тоже формирует сердечно-сосудистые заболевания, – людей с такими проблемами надо уже оперировать. . А рост такого рода заболеваний привел к тому, что во всех областных центрах страны были созданы кардиологические отделения, диспансеры. При этом какая роль в этой системе нашего РНПЦ «Кардиология»? Наша задача – изучать новые мировые тенденции и технологии в кардиологии, самим генерировать новое, внедрять это новое в практику и распространять по регионам страны и в зарубежье.

- Из каких стран в Центр приезжают лечиться, какие услуги более всего востребованы?

- Больше всего к нам сейчас приезжает украинцев. Что же касается наиболее востребованных услуг, то это кардиохирургические операции, связанные с трансплантацией сердца. Одним из разделов нашей работы является экспорт медицинских слуг, – здесь мы и оказываем такого рода помощь. Существует план: 2 млн. долларов в год, мы этот план выполняем. При этом должен сказать, что одна пересадка сердца, которую мы делаем иностранному гражданину, обеспечивает две трансплантации для наших граждан.

- Сердечно-сосудистые заболевания, по статистике, занимают первое место в мире. Связан ли данный факт с той стремительной жизнью, которой сегодня живут люди? Стресс и сердечные заболевания – насколько близки эти понятия?

- Кардиологические проблемы, причины заболеваний, возникающие у человека, многофакторны. Никто не сбрасывает со счетов и генетику. Допустим, есть генетическая предрасположенность к атеросклерозу, она известна. Некоторые люди уже в раннем возрасте ей подвержены. Одним из важных факторов кардиозаболеваний является возраст. Не секрет, что при увеличении продолжительности жизни растут такие заболевания, как атеросклероз и онкология.

Но есть, конечно, и факторы другого рода. Скажем, курение фактически напрямую связано и с кардиологическими, и с онкологическими проблемами. Артериальная гипертензия – повышенное давление – в принципе управляемый фактор риска.

Конечно же, негативное влияние на человеческое сердце оказывают и малые физические нагрузки, пассивный образ жизни, часто связанный с передвижением на автотранспорте… Так вот и получается: цивилизация развивается, жизнь становится комфортнее, а факторы риска – агрессивнее.

- А эмоции вредят или помогают сердцу? Есть такое мнение, что мужчины более склонны держать все в себе. А женщины – более эмоциональные, значит, живут дольше… Насколько оно верно?

- В такой парадигме я бы не стал рассуждать. Если говорить о разнице в продолжительности жизни между мужчинами и женщинами… В Беларуси такая разница составляет порядка 10 лет. Существуют разные объяснения или, точнее, попытки объяснений этой статистики, так как доказательная база недостаточно полная.

Первое, что мы знаем точно. Факторы риска наблюдаются у женщин меньше, чем у мужчин. Такие факторы риска как курение, избыточное потребление алкоголя. Здесь мы, мужчины, явно проигрываем.

Но с другой стороны, журнал «Nature» в свое время опубликовал статью, в которой высказывались мысли, что сохранение и продолжительность жизни мужчины и женщины зависит от биологической целесообразности. Отмечалось, что женщина должна родить и выходить потомство, поэтому генетика закладывала продолжительность ее жизни выше. На примерах из биологии авторы статьи показывали, что этот путь в природе реализуемый. Самка богомола, например, чтобы дать энергию потомству, съедает самца после первой брачной ночи. Пусть это звучит в виде шутки, но есть и такое мнение, подтвержденное биологической правдой.

- Есть ли какие-нибудь исследования о том, люди каких профессий чаще всего подвержены кардиозаболеваниям?

- Должен сказать, что какого-то единого исследования на этот счет нет. Американцы на основании Фрамингемского исследования сделали такой вывод, что люди физического труда в принципе живут дольше, чем люди умственного. Социальный статус тоже имеет значение: чем выше соцстатус, тем также выше продолжительность жизни.

Были отмечены связи и с уровнем питания, и с распространенностью факторов риска. Наверное, многое зависит от страны и ее местоположения. Страны у южных морей считаются с большей продолжительностью жизни.

Есть такое понятие – средиземноморская диета. Да, действительно, такая диета, оказывает благотворное влияние на организм, сердечно-сосудистые функции. Например, небольшое количество хорошего красного вина обеспечивает некоторую сохранность систем жизнедеятельности человека, в частности, сосудистых стенок…

В свое время была опубликована работа, касающаяся изучения продолжительности жизни медиков. В ней сообщалось, что, например, хирурги живут меньше, чем физиотерапевты. С другой стороны, в физиотерапии больше женщин, в хирургии – больше мужчин.

Если говорить о стрессах, тут я должен сказать, что человек так устроен, что он, как правило, нередко испытывает эмоциональные нагрузки. Причем люди, испытывающие эмоциональные нагрузки, более устойчивые к таким нагрузкам. Это своеобразный эмоциональный тренинг. Впрочем, Евгений Иванович Чазов в свое время у нас здесь читал свой доклад (я его приглашал), в котором отметил, что социальные потрясения в целом способствуют увеличению случаев смерти от болезней системы кровообращения. Он продемонстрировал свои выводы на примере 90-х годов, и мы, проследив эту связь, действительно увидели такую тенденцию. Связь тут была фактически прямой.

- Александр Геннадьевич, скажите пожалуйста, по Вашим наблюдениям, как сильно вера (вне зависимости от вероисповедания) помогает человеку, которому требуется кардиопомощь?

- Я считаю, что настроенность пациента на выздоровление – уже половина успеха. Поэтому вне зависимости от того, в каком состоянии к нам поступает тот или иной пациент, как мы его мотивируем на выздоровление, насколько сам он этого хочет, – все это, безусловно, формирует результат и устойчивость ко всем невзгодам, которые могут возникнуть на пути к выздоровлению. Поэтому неважно, что пациент берет за основу своей веры (Вы здесь правильно сказали), а главное, чтобы он воспользовался такой возможностью.

28.08.2020г.

- Мікалай Арсенцьевіч, Вы з’яўляецеся вядомым спецыялістам у сферы экскурсійнай працы. Ведаеце гэтую справу вельмі дасканала, аддалі ёй не адзін год. Што для Вас асабіста значыць экскурсійная праца? Якія сэнсы яна акумулюе? Што ў ёй, на Ваш погляд, павінна быць галоўным?

- Для мяне экскурсійная справа – сэнс майго жыцця. У будучым годзе – 1 сакавіка – будзе 50 гадоў як я працую экскурсаводам у Беларусі. Любоў да сваёй зямлі, да Беларусі – гэта мой светапогляд, тое, што мяне заўсёды падтрымлівала і давала мне прагу для асэнсавання гісторыі, а значыць, людзей і падзей.

Наогул любому экскурсаводу трэба вельмі добра ведаць пра тое, што ты расказваеш. Не ведаючы добра матэрыялу, распавесці пра сваю Радзіму, улюбіць госця ў нашу зямлю, – немагчыма. Таму сапраўдны экскурсавод павінен пастаянна палепшаць свае прафесійныя магчымасці, каб людзі, якія да нас прыязджаюць, не толькі лепш ведалі пра нашу краіну, але любілі і разумелі яе. Трэба сказаць, што ўсё сваё жыццё я сам спачатку вучыўся, а потым тое, што я вывучыў напярэдадні, перадаваў сваім экскурсантам.

- Экскурсійная дзейнасць мае сваю спецыфіку і, безумоўна, яна патрабуе высокапрафесійнага падыходу і кваліфікаваных кадраў. Што сёння ў гэтай справе адбываецца?

- На мой погляд, у нас тут не ўсё вельмі добра, не так, як хацелася бы. Па-першае, у краіне, на жаль, няма лагічнай сістэмы падрыхтоўкі, перападрыхтоўкі, павышэння кваліфікацыі экскурсаводаў, гідаў-перакладчыкаў, кіраўнікоў турысцкіх груп. Пакуль у нас няма і стандартаў для якаснай падрыхтоўкі гэтых спецыялістаў. Да нас прыязджаюць людзі, а да іх выходзяць альбо экскурсаводы слаба падрыхтаваныя альбо зусім непадрыхтаваныя. Некаторыя мае маладыя калегі сёння могуць сказаць, што Хатынь спалілі савецкія салдаты, пераапранутыя ў нямецкую форму. Або (мне гэта сказалі маскоўскія экскурсаводы на адным тэматычным паседжанні): Расія акупіравала Беларусь у 1795 годзе. Гэта не так, бо гэта быў падзел трох краін дзяржавы, якая мела назву Рэч Паспалітая. Немагчыма перадзёргіваць гісторыю… У нас турызм сёння ўвогуле амаль цалкам прыватны. Дзяржава неяк адышла ад экскурсійна-пазнавальнага турызму, хаця экскурсія, безумоўна, адна з вельмі важных частак ідэалогіі любой дзяржавы.

- Зразумела, што на экскурсаводзе, на яго працы фактычна ўсё грунтуецца. У гэтым кантэксце, як Вы мяркуеце, што трэба зрабіць, каб узровень экскурсавода адпавядаў якасным задачам экскурсійнай справы?

- Па-першае, на мой погляд, трэба добра прааналізаваць савецкую сістэму позніх часоў і ўзяць з яе ўсё лепшае, што ў ёй было. Некалі ў кожнай вобласці Беларусі былі створаны экскурсійна-метадычныя аддзелы. Няхай з іншым ідэалагічным колерам, але яны якасна працавалі. Да гэтых адзелаў былі далучаны экскурсаводы. Там былі метадысты, якія аказвалі дапамогу і карэктавалі экскурсіны працэс. Былі там і высокакваліфікаваныя экскурсаводы, якія праслухоўвалі тэматыяныя тэксты сваіх калег, накіроўвалі іх працу, рабілі пры неабходнасці заўвагі.

Па-другое, сёння мы пусцілі ў экскурсіныя аўтобусы людзей, якія за рэдкім выключэннем не падрыхтаваны, якіх, калі і праслухоўвалі, то вельмі фрагментарна… Думаю, нельга атэставаць экскурсавода, калі на свае вочы не ўбычыш яго працу, тэхніку правядзення экскурсіі і не паслухаеш яго тэкст на маршруце.

- Які спосаб навучання, на Вашу думку, найбольш карысны для будучых экскурсаводаў? Ці павінны гэта быць курсы, якія грунтуюцца на вышэйшай адукацыі? Ці будзе нейкая карысць ад навучання на кароткатэрміновых альбо завочных курсах? І ці магчыма навогул індывідуальна дасягнуць нейкіх якасных поспехаў у экскурсійнай справе?

- Вы ведаеце, мой вопыт, а таксама вопыт іншых экскурсаводаў, якія шмат гадоў працуюць у гэтай сферы, дазваляюць мне сказаць, што сапраўдных сталых экскурсаводаў трэба рыхтаваць на базе вышэйшай адукацыі. Але пры гэтым атэстацыйны акцэнт павінен рабіцца на тым, што светапогляд гэтых людзей ўжо мае месца быць, ужо склаліся іх ўзважаныя палітычныя погляды, іх неабыякавае стаўленне да роднай краіны, да яе іскравых гістарычных падзей. Безумоўна, у гэтых людзей таксама павінна быць раўнавага і разуменне складанасцей і шматграннасці сваёй працы. Менавіта такія спецыялісты змогуць працягваць руку сяброўства нашым гасцям. А калі спатрэбіцца, то і зберагчы нашу спадчыну ад тых людзей, якія, прыязджаючы ў Беларусь, негатыўна ставяцца да нашай зямлі і гісторыі.

Па-другое, я хацеў бы падкрэсліць, што без падрыхтоўкі экскурсаводаў і гідаў-перакладчыкаў на базе вышэйшай адукацыі, – мы маем дрэнныя кадры.

Да таго ж дадам, што зараз у нас вышэйшыя навучальныя ўстановы маюць гістарычныя факультэты, пры якіх ёсць факультэты «Музейная справа і турызм». Я стаю на той пазіцыі, што трэба там увесці прадмет «Экскурсійная методыка», таму што такая методыка розніцца ад музейнай і ад нейкай другой. Экскурсія на адкрытай прасторы мае свае асаблівасці, якія трэба ведаць і ўжываць.

80 працэнтаў інфармацыі турысты ўспрымаюць візуальна. Тэкст, які мае данесці да турыстаў экскурсавод, павінен файна інтэгравацца падчас экскурсіі ў гэты пастулат. Таму трэба не тараторыць, а таленавіта акцэнтаваць. Турысты павінны мець магчымасць не толькі слухаць экскурсавода, але і чуць. Гэта ўсё дэталі, дробязі, але вельмі важныя.

Сёння рынак экскурсійных паслуг перш за ўсё патрабуе вельмі мнагагранных ведаў. Трэба ведаць педагогіку, псіхалогію, тэатральнае мастацтва. Экскурсія – гэта тэатр аднаго актора, таму спецыяліст, які кіруе гэтым тэатрам, павінен быць высокаадукаваным і прафесійным. Ад таго, як экскурсавод ці гід-перакладчык будзе паводзіць сябе ў калектыве людзей, якія да нас прыехалі, – ад таго і будзе залежыць іхні настрой, стаўленне да нашай краіны. Таму ў Беларусі трэба падымаць экскурсійную справу на больш якасны ўзровень. Па вялікаму рахунку экскурсаводы прэзентуюць нашу краіну, і зразумела, што яны павінны гэта рабіць самым найлепшым чынам. Мы не можам ды і не маем права дапусціць шэрасць у экскурсійнай справе. Экскурсавод павінен быць шчыры, сумленны і любіць сваю прафесію.

- Існуючая форма атэстацыі экскурсаводаў – ці ва ўсім яна дасканалая?

- З’яўляючыся членам атэстацыйнай камісіі экскурсаводаў і гідаў-перакладчыкаў з пачатку яе працы ў 2007 годдзе, магу сказаць так: тут мы маем, на жаль, пакуль што не вельмі добры кантэкст. Лічу, што любую пяцігадзінную экскурсію немажліва атэставаць за 10 хвілін. Я заўсёды стаяў на пазіцыі, што патэнцыйных прэтэндэнтаў на прысваенне кваліфікацыі «эксурсавод» трэба праслухоўваць на маршруце, асабліва спачатку іх дзейнасці. Калі чалавек правядзе заяўленую экскурсію добра і якасна, – ён атрымлівае ад атэстацыі дазвол на далейшы прафесійны шлях. Так ёсць і ў іншых краінах, так было, дарэчы, і ў Савецкім саюзе. А сёння ў нас 5-10 хвілін размовы з членамі атэстацынай камісіі дазваляюць правесці экскурсіі па кірунках «Мір», «Нясвіж» і г.д. Акрамя таго такія малападрыхтаваныя экскурсаводы маюць права праводзіць экскурсіі па ўсёй Беларусі…

Таму, на мой погляд, справу трэба выводзіць на заканадаўчы ўзровень. Наспела неабходнасць падрыхтаваць і прыняць закон «Аб экскурсійна-пазнавальным турызме, дзейнасці экскурсаводаў і гідаў-перакладчыкаў і абароне экскурсійнага прадукту на тэрыторыі Рэспублікі Беларусь». Законапраект павінен устанавіць асноўныя крытэрыі атэстацыі экскурсаводаў, гідаў-перакладчыкаў, праслухоўванне іх на маршруце, змяшчаць патрабаванні да іх адукацыі, стажу працы, а таксама да наяўнасці прафесійных ведаў і навыкаў. Таксама законапраект павінен прадугледжваць меры абароны нацыянальнага турысцкага рынку ў частцы забароны аказання паслуг нелегальнымі замежнымі гідамі. Такую забарону трэба ўвесці і на дзейнасць айчынных гідаў, якія, абараніўшы адну тэму экскурсіі, пачынаюць праводзіць экскурсіі па ўсёй Беларусі і нават рэкламаваць сябе ў якасці прафесійных экскурсаводаў. Упэўнены, што такі законапраект будзе падтрыманы рэгіёнамі і прафесійнай супольнасцю. Законапраект стане добрым падмуркам для пабудовы сістэмы нормаў аб экскурсійнай дзейнасці.

У сёняшнім законе аб турызме раздзелу «Экскурсійная справа» адведзена некалькі не вельмі вызначальных радкоў. Экскурсавод у нас сёння законам не абаронены. Трэба таксама падрыхтаваць новае палажэнне аб атэстацыі экскурсаводаў і гідаў-перакладчыкаў і ўвесці Правілы аказання паслуг экскурсаводамі і гідамі-перакладчыкамі, якія рэгулююць адносіны экскурсавода (гіда-перакладчыка) з тураператарскімі арганізацыямі.

- Абагульняючы, ці можна зараз сказаць, што экскурсійна-пазнавальны турызм заўсёды быў і застаецца фактарам, які нейкім чынам звязаны з інфармацыйнай бяспекай краіны?

- Не нейкім чынам, а, безумоўна, звязаны. Экскурсія – адна з частак ідэалогіі дзяржавы, яе прэзентацыйныя сродкі і магчымасці вельмі моцныя. Зразумела, калі іх выкарыстоўваць на добрым высокапрафесійным узроўні. Польшча, Расія, Германія, Францыя – гэтыя краіны добра разумеюць сэнс і значэнне экскурсійнай працы. Тыя ж палякі маюць краеведчыя арганізацыі, якія субсідуе дзяржава. Гэтыя арганізацыі вельмі строга ставяцца да падрыхтоўкі і выпуску на маршрут сваіх спецыялістаў. Дарэчы, іх праслухоўваюць выключна на аб’ектах (у адрозненні ад нас).

Адзначу таксама, што і ў расіян рыхтуюць экскурсаводаў па тэматыцы. Напрыклад, калі спецыяліст прайшоў падрыхтоўку экскурсавода па літаратурнай тэматыцы, то ён не мае права праводзіць экскурсію па іншай тэматыцы, пакуль не пройдзе курсы і зноў не атэстуецца. У Беларусі ж можна нават без адукацыі бясконца атэставацца, бяручы на змор членаў атэстацыйнай камісіі.

З іншага боку, на жаль, у нашай дзяржаве вельмі слаба кантралюецца экскурсійны працэс. Краіна заводжана літоўскімі, расійскімі, польскімі, украінскімі, латышскімі гідамі. Напрыклад, Полацк, Віцебск, Ворша – тут праводзяць экскурсіі расійскія гіды. Гродненшчына, Берасцейшчына – тут, як правіла працуюць гіды з Літвы, Латвіі, Польшчы. Украінскія гіды едуць на Гомельшчыну. Прыязджаючы да нас разам з турыстамі, невядома што яны тут гавораць і як падаюць гістарычныя факты. У гэтам кантэксе мая думка такая: у нас становішча ў экскурсійна-пазнавальным турызме блізкае да крытычнага.

05.03.2020 г.

- Павел, каким был Ваш личный путь к классической гитаре? Когда Вы впервые взяли в руки этот музыкальный инструмент?

- Многие музыканты, я знаю, не хотят отдавать своих детей профессионально заниматься музыкой. Они знают, как это непросто. Однако моя мама, тоже музыкант, все-таки отдала меня в музыкальную школу. Для общего развития это полезно. Хуже от этого не станет. С таким же намерением отдали в музыкальную школу и меня. Сначала я учился играть на скрипке, потом перешел на классическую гитару, параллельно еще были ознакомительные предметы: фортепиано и даже какое-то время баян…

Честно говоря, в ребенке, который занимается гитарой, сначала непросто разобрать какой-то талант. К тому же педагоги нередко меняются, иногда не могут найти с детьми общий язык или подобрать к ним нужного подхода. А это важно, ведь необходимо хотя бы не отбить охоты к занятиям, не говоря уже о раскрытии возможного таланта… По сути, и в музыкальной школе, и в колледже, и в Вузе очень важно встретить не только профессионала, но и хорошего человека. Пробудить интерес, привить любовь к музыке, к постоянному совершенствованию музыкальных навыков – это уже большое дело, серьезный вклад в начинающего музыканта…

Впервые я взял в руки гитару в 6 лет. Мне купили взрослый инструмент с обычной мензурой. Было лето, мальчик сидел на балконе и пытался перебирать струны... Такой вот мгновенный ретроспективный взгляд …

Наверное, сначала я не подавал каких-либо слишком больших надежд. В первом классе, оценивая ученика, крайне сложно и опрометчиво делать однозначные музыкальные прогнозы. Уже в середине музыкальной школы у меня появилось осознание, к чему мне хотелось бы прийти, появилась ответственность перед собой, а значит, и перед другими. Я начал чувствовать лучше инструмент, понял, что мои занятия и усилия напрямую зависят от движения вперед, от совершенствования и музыкального развития. В конце школы я уже занимался абсолютно самостоятельно и был готов идти дальше…

- Сколько времени Вы в то время уделяли гитаре?

- В музыкальной школе у нас была такая идея: гитаре надо уделять времени столько, сколько возможно. Чем больше – тем лучше. Пять-шесть часов в день у меня, несомненно, уходило.

- Как и все классические музыканты Вы постигали нотную грамоту, учились читать с листа, посещали уроки сольфеджио… Как все это сочеталось с освоением инструмента? И когда Вы почувствовали определенную свободу в исполнении того или иного музыкального произведения?

- Читка с листа музыкантом – это вообще отдельный разговор. Для гитаристов он непростой, потому что одну и ту же ноту можно сыграть на разных струнах не так, как на фортепиано, где все позиционно… На гитаре надо смотреть не на один такт вперед, а на два-три (с тем чтобы понимать, что автор имеет ввиду). Поэтому читка с листа у классических гитаристов развита, но имеет свои особенности. В принципе у меня не было с этим сложностей.

У любого профессионального музыканта есть четкий план и какая-то импровизация (не сочинительство на сцене, как в джазе, а свобода в исполнении музыкального произведения как возможность признания тебя художником), – все это приходит с годами, позже.

- В какой-то момент Ваш талант классического гитариста уже трудно было не заметить. За время обучения Вы трижды были удостоены звания лауреата Специального фонда Президента Беларуси по поддержке талантливой молодёжи…

- Система поощрений данного Фонда имеет свои градации… Есть дипломанты данного Фонда, есть лауреаты… Позиция лауреатов связана с поощрением грантами. Грант – это уже более серьезный уровень, который предполагает не менее двух туров в конкурсе…

Действительно от Фонда Президента я был поощрен несколько раз. Это была хорошая возможность и школа…

- Вы нередко принимаете участие в международных конкурсах и фестивалях. По эмоциональному восприятию, какой из них Вам запомнился больше всего?

- Вы знаете, у меня было достаточно много конкурсов и в разное время я становился их лауреатом… Каждый конкурс, конечно, так или иначе чем-то затронул, запомнился… Любой конкурс, в первую очередь, это преодоление себя. Здесь ты идешь дорогой, пусть это прозвучит и несколько громко, первооткрывателя. Некоторые исполнители до конкурсов не доезжают, не говоря, об участии. Другие, напротив, сознательно уезжают за границу, в Европу, чтобы быть к таким конкурсам ближе. Ведь там ты можешь в живую увидеть лучших классических гитаристов, обратить внимание на их исполнительскую манеру и обменяться идеями, информацией. В этом плане мой путь был другим. Я никуда не уехал. Получил прекрасное образование у нас в Беларуси, конкретно – у Гридюшко Евгения Михайловича, профессора Белорусской государственной академии музыки. Международный уровень, свое мастерство я отточил именно у этого замечательного педагога. В итоге, как сложившийся классический гитарист, я приезжал на конкурсы из Беларуси и в этом статусе брал места. Многие первый раз слышали о Беларуси, спрашивали: а где это? Приходилось объяснять. Потом пришла узнаваемость, а с ней и ассоциации со страной, где я родился. Конечно, каждый конкурс требует немалых финансовых затрат (дорога, проживание да и питание), это удовольствие дорогое. Съезжаются на конкурсы талантливые гитаристы, приезжают признанные мастера, композиторы и, конечно, идет колоссальное обогащение в плане обмена опытом. Поэтому такие мероприятия для музыкантов просто жизненно необходимы. К тому же классическая академическая музыка требует знания традиций. Сначала, как правило, тебя должны признать гитаристы, потом признание может распространиться и на более высокий уровень.

- Какую школу классической гитары можно назвать сегодня наиболее сильной? Испанскую?

- Это заблуждение. Испанцы, безусловно, очень сильные гитаристы, со своей традицией, стилем, подачей, эмоциями. Фламенко – это, конечно, испанский стиль, который идет из поколения в поколение, и в этой манере игры испанцам найти равных довольно тяжело. Хотя время от времени и находятся.

Если же говорить о школе классической гитары, то сейчас настолько все перемешалось в музыке да и в мире, что здесь выделить что-то одно будет не совсем правильно. У Франции своя интересная школа. Сильная польская школа классической гитары. Со своими традициями школы в Германии и Австрии. Нередко, кстати, испанцы, хорваты, поляки и россияне учатся в Германии и Австрии.

- Может быть, будет преувеличением сказать, но, кажется, в Беларуси классических гитаристов международного уровня не так и много. Вы на этом фоне, во всяком случае, сегодня очевидно выделяетесь…

- В какой-то степени это так. Так случилось, что я развивался, завоевывал вершины… И оказалось, что на пути к постижению классической гитары кое-что удалось сделать. Во многом я стал первооткрывателем. И в репертуаре, конкурсах, концертах зашел, наверное, чуть дальше, чем другие белорусские классические гитаристы. И все-таки в Беларуси есть очень талантливые ребята, но некоторые из них пока не раскрылись в полную меру, некоторые уезжают, чтобы попытаться найти себя в другой стране и культуре. Выбиться вперед и быть первым – такой цели у меня не было. Так получилось.

- Как Вы относитесь к такому течению в гитарной музыке, как фингерстайл? Некоторые отмечают, что Габриэлла Кеведо и Томми Эммануэль (известные исполнители фингерстайла) многие элементы для своего стиля взяли у классических гитаристов.

- В какой-то мере отдельные подходы и у классических гитаристов, и у тех, кто играет в стиле фингерстайл, может быть, и сближаются. Но, на мой взгляд, это такое довольно относительное сближение двух разных музыкальных миров, двух разных языков исполнения и выражения.

Томми Эммануэль во время своих выступлений говорил, что он не имеет музыкального образования, но что он вырос в музыкальной семье. В четыре года, если не ошибаюсь, он уже пробовал играть в группе своего старшего брата.

И Томми Эммануэль, и Габриэлла Кеведо, и другие музыканты-самоучки все-таки каким-то образом соприкасались с музыкальным образованием: или брали уроки музыки, или учились в семье, или что-то изучали посредством масс-медиа. С одной стороны, эти музыканты не пишут сонаты и сюиты, с другой, у них все-таки развита композиторская жилка… Скорее, они самовыражаются. При этом иногда это получается в довольно своеобразной форме, если говорить о форме с точки зрения строения музыкального произведения. Кто-то достигает при этом хороших высот, и мы знаем такую музыку и любим слушать ее. Да, на эстраде, в рок-музыке много музыкантов-самоучек, но я не знаю ни одного музыканта, который бы самостоятельно освоил школу игры в классическом стиле.

Говорят, классическая музыка – это музыка для тех, кто в ней разбирается, то есть для профессиональных музыкантов. Что-то в этом есть. Такая музыка бывает очень сложной, даже музыканты ее не сразу понимают…

- У Вас есть большой опыт сотрудничества с зарубежными гитаристами. Вот и 1 февраля на сцене Белгосфилармонии состоится совместный концерт с классическим гитаристом из Франции Габриэлем Бьянко. Несколько слов скажите, пожалуйста, и о Ваших совместных проектах с другими гитаристами.

- С Габриэлем Бьянко мы будем играть концерт в двух частях. Наши выступления пройдут в один концерт, но играть мы будем отдельно друг от друга, сольно.

Есть у меня опыт выступления и в дуэте. В частности, я играю дуэтом с питерским гитаристом Антоном Барановым. Мы играем на копиях гитар 18-го века, сделанных современными именитыми мастерами. Именно для таких инструментов, вернее, для их исполнителей писали музыку гитарные композиторы, современники Моцарта и Бетховена. Это еще эксклюзив, пока еще это направление не очень популярно. И вот мы взялись за него. Антон прекрасный сольный гитарист, давно состоялся как музыкант. И у меня тоже есть свой немалый опыт в классической гитарной музыке. Короче говоря, мы объединили свои усилия. И уже дали несколько концертов, организованных в городах Беларуси. В ближайшей перспективе планируем с ним совместные концерты дуэтом в России, Китае и Эстонии. Будем играть классико-романтический репертуар 18-19-го века…

Я немало езжу по миру, участвую в различных конкурсах и фестивалях, в общем-то, вижу лучших гитаристов со всего мира. Это дает мне возможность пригласить того или иного музыканта в Беларусь, а моя работа в Белгосфилармонии открывает для концертной деятельности этих музыкантов широкие возможности. Как и Габриэля Бьянко, которого пригласили в Беларусь по моей просьбе, всех их я лично знаю. Мы неоднократно виделись за границей, вместе выступали. Я довольно серьезно подхожу к этим концертам, продумываю их как режиссер – каждую мелочь, каждую деталь, вплоть до того, что я оказываю какое-то влияние и на репертуар. Стремлюсь, чтобы каждый организованный с моей помощью концерт не только радовал любителей гитарной классической музыки, но и нёс в себе элементы новизны и просвещения.

21. 01. 2020г.

- Валентин Алексеевич, Вы – художник с необычной образностью, символикой и подтекстом. Образно говоря, Ваши картины можно читать и находить в них какие-то свои мысли, возвращаться к воспоминаниям и встречаться с ассоциациями. А какие книги Вам нравятся, что Вы читаете?

- Меня всегда тянуло к перу, но, конечно же, я не писатель, а читатель. Хотя в детстве у меня были попытки что-то написать. Так, в четвертом классе в наше мирное время я вдруг выдал повесть «По дорогам войны». В классе восьмом взялся за роман про любовь, то есть немного решил забежать вперед в этом деле… Родители знали, что я люблю книги. Они шли спать, а я заваривал себе чай и ложился на полу в коридоре читать книжки. Даже уезжая к бабушке в деревню, сразу же записывался в библиотеку. Меня радовали тогдашние зеленые обложки Фенимора Купера и желтые - Майн Рида. Сейчас, когда и слух, и взгляд, и мысли изменились, появился какой-то опыт - читать беллетристику я уже не могу. Первые страницы – и, в общем-то, все понятно. Не могу смотреть и телефильмы, которые сшиты белыми нитками.

В последнее время читаю не беллетристику, а мемуарную литературу, письма, воспоминания. Это, так сказать, живая правда… Я обязательно вижу за такой литературой человека. Читаю о том или ином времени, и мне хочется выйти на разных авторов. Очень интересный период – начало двадцатого века, расцвет культуры, время ожиданий… Шаляпин, Серов, Коровин. Терпкая насыщенность талантов в любых областях. Не знаю почему, мне также нравится время – лет десять – Европа перед второй мировой.

Брежневское время своеобразное… Ну, тогда были витебские ковры на стенах, хрусталь в секциях, чеканки на стенах и… портреты Хемингуэя в свитере, с бородой. На тот момент это имя уже было открыто. Я же был жадный до запрещенной литературы. Конечно же, читал и Солженицына. Войновича «Москва-2042» прочел в самиздате. Читал и так называемую «литературу эксперимента» - книги без знаков пунктуации, со слабо обозначенным сюжетом – как художнику мне было интересно взглянуть и на этот вид литературы. Что же касается элитарной стилистики, думаю, здесь можно было бы отдать предпочтение Владимиру Набокову. Хотя… проза Андрея Платонова на первый взгляд такая косноязычная, неуклюжая мне тоже, несомненно, дорога, ставлю ее высоко.

Сегодня, честно говоря, не знаю какого-либо современного писателя, на книгу которого мог бы посмотреть без подозрения. Все-таки, мне кажется, когда человек обращается к созданию рассказа или романа, он должен открывать какую-то нежную сторону своей души. Что-то в сегодняшнем времени отвращает от литературы, появилась какая-то фальшь. А может, на общем фоне идет период накопления сопереживания, осмысления и впечатлений от сегодняшнего дня. Трудно сказать…

Валентин Губарев в мастерской

- В Ваших работах присутствует что-то от Гоголя, но нет чертовщины. Есть что-то от Гашека и Войновича, но нет армейского анекдота. Есть что-то от Чехова, но нет удручающей тоски. Есть что-то от Булгакова, но нет тяжелой мистической линии. Есть что-то и от Кафки, но нет углубления в абсурд. Есть что-то и от Зощенко, но природа Вашего юмора иная: более теплая. Маленький человек, мир которого раздвигается чуть ли не до макрокосмоса. Почти каждый, кто рассматривает этот мир, вдруг понимает, что он смотрит в зеркало. Часто наблюдаете в жизни то, что затем, добавляя символику, тонкий подтекст, переносите на бумагу или полотно?

- Хороший вопрос. Все мое творчество основано на воспоминаниях детства, юности, зрелости, и конечно, я по-своему вглядываюсь в жизнь, есть тонкости... Допустим, как можно не увидеть Национальную библиотеку? Она видна издалека, но я ее не вижу… Для меня важнее в банальном увидеть небанальное. Стремлюсь к тому, чтобы даже самый непритязательный зритель, разглядывая мои картины, рассмотрел то, что наполнит душу благодатью. Сегодня мне пришла в голову мысль, что если художник рисует женщину, он все равно рисует ее в платье, в юбке, а не в брюках. Это происходит непроизвольно, он об этом не думает. Не говорю о тех, кто рисует, допустим, метростроевцев как соцзаказ. Я никогда не видел цыган в очках и не помню, чтобы художники изначально рисовали женщин в брюках…

Ночные грезы

Несколько дней назад одна женщина откликнулась на мою работу в Facebook и написала, что любит Чехова и в моем творчестве находит человеческую деликатность. Мне все-таки близка… ну, не беспросветность, но, скажем так, печалька. Я люблю осень, светлую печаль. Это у меня существует. Все мои персонажи – не чемпионы. Я хорошо к чемпионам отношусь, но люблю дублеров. То есть тех, которым немного не хватает счастья. Правда, они об этом, слава Богу, не знают. Но зритель об этом знает и, когда смотрит картины, может быть, испытывает какое-то терапевтическое воздействие. Довольно знаменитая женщина-врач (она объездила полмира, преподает в Японии), выступая как-то на моей выставке, сказала: «Я предлагаю дать Валентину Губареву звание заслуженного психотерапевта. У его картин можно лечиться». Я бегу от гламура, от пафоса. Могу с этими вещами только иронично играть. Для меня простота человеческих отношений важнее чьих-либо заслуг на производстве, в спорте или где угодно. Поэтому на моих картинах везде изображена провинция (хотя я никогда там и не жил… или жил в какой-нибудь предыдущей жизни?) Мне кажется, в провинции больше чистоты и искренности. Все-таки там нет такого лицемерия, люди гораздо проще, лучше и простодушнее, нет камня за пазухой. Может, у них и есть какая-то хитреца, но она от земли. Это люди, которых я люблю. Это мои герои. В моих картинах нет стройности, анфилад, все вроде бы непропорционально, вкривь да вкось, но, слава Богу, у меня есть чувство меры, что ли… Я люблю грани, люблю пограничье, но люди понимают, что в моих картинах нет сатиры и даже гротеска нет. Там есть ирония. Я дохожу до нее и не перехожу границ. Но парадоксы пограничья мне нравятся. Не люблю разжевывать. Названия своим картинам никогда не даю в лоб. Когда название для картины удается, очень радуюсь.

- Долго шли к своему стилю? Помните, когда нарисовали свою первую картину. Сколько Вам было?

- Было года три, наверное. В детском саду. Но путь к своей стилистике, конечно, был длиннее, чем от дома до детского сада. Видите, на стене висят картины в чисто классической манере (показывает на картины в мастерской, исполненные в строгой классической манере; от нынешнего В.Губарева в них, кажется, ничего нет - Context.of.by). Конечно же, в художественной стилистике я перепробовал все. У меня была масса классических академических работ. В училище я все это делал легко, получал пятерки. И вдруг появились книги, в которых изобличалось тлетворное западное искусство(импрессионистов, постимпрессионистов, кубистов, других…). Через эти книги я открыл, что, оказывается, и так можно писать… И все. Я начал работать в самых разных техниках. Мне стали сразу двойки ставить. А почему? Это учеба, и надо заданных стандартов на этапе учебы придерживаться. Правда, пришел молодой преподаватель и начал ставить мне пятерки. Мне это тоже стало интересно: как так – один ставит двойку, другой – пятерку, где же объективность? Потом, уже в институте, преподаватели у меня были великолепные – увидели, что я что-то могу, и поэтому позволяли делать практически все. Короче, во время учебы я искал себя и, может быть, только через год-два пришел к своему стилю, к своей манере письма. Я занимался только тем, что рисовал и писал картины. Больше ничем не занимался. Единственная альтернатива у меня была – стать космонавтом. Хотя, если бы можно было прожить вторую жизнь, пошел бы в театр. Мне нравится театр. Если бы была третья жизнь – изучал бы Корею, историю Кореи то есть. На три жизни где-то у меня планы есть.

- Да, но Корея разделена на южную и северную. Вы какой отдаете предпочтение?

- Я бы изучал историю Кореи. Ведь сначала она была единой. Это потом ее разделили. За одну жизнь Китая – не объять, а вот на Корею, может быть, и хватит.

- Вы закончили Горьковское художественное училище и Московский полиграфический институт. Художественное образование, насколько оно вообще уместно или полезно для художника? Образование не уводит в сторону от таланта, не камуфлирует его (если он, разумеется, есть)?

- Такую мысль, конечно, и сегодня иногда высказывают: художнику образование ненужно, образование портит одаренного человека, теряется самобытность и т.д. Мне кажется, это мысль - для слабых. Если у тебя есть сильный внутренний стержень, если тебя по жизни ведет твой внутренний мир, то образование дает огромные возможности, которые грех не использовать. Мои родители считали, что рисование – баловство, люди мне очень умные говорили: зачем тебе это нужно? - надо получить нормальную работу. Но меня всегда что-то вело по этой жизни. Образование, кроме ремесленничества, дает еще развитие, сводит с самыми разными интересными людьми, предлагает курс движения, но выбор должен оставаться за тобой. Ты видишь, как работают другие, обмениваешься идеями, опытом, пять лет перед тобой сидит натура, выставлены натюрморты – великолепная практика.

- У Вас сюжетные картины. Можно их детально рассматривать как микрофильм. Очень точная неагрессивная символика. Она немного печальная, но довольно часто вызывает улыбку, теплую иронию. Предельно выверенные, но с глубоким подтекстом названия картин. Как Вы сами можете охарактеризовать свой стиль? «Наивное искусство», соцарт?

- Мне доводилось слышать, что мой стиль - «профессиональный наив». Разные есть толкователи. Главное, все, что я делаю, совершенно органично с моим внутренним миром. Настоящее искусство и возникает тогда, когда оно честное, органичное. А меняться надо не в связи с конъюнктурой, а исходя из внутренних духовных потребностей. Все мое развитие происходило естественным путем. Почти как у ребенка: первое слово, потом шаги. Так что сложно ответить на вопрос, в какой стилистике я работаю. Один очень известный австрийский галерист, многолетний ведущий телепрограмм по искусству, как-то сказал: «Я вообще не люблю наивное искусство, но картины Валентина Губарева – это не наивное искусство». Не ошибусь, если скажу, что работаю в собственной стилистике, в которой заложено мое мироощущение и мой опыт. Это вечная тема «маленького человека», которая была у многих художников. Да, я ее продолжаю. Видимо, она будет всегда актуальной. Мой 26-летний контракт с французской галереей «Les Tournesols» (Париж) говорит о том, что французам, быть может, не всегда понятен бытовой антураж моих картин, но проблемы человека, обычного человека они также хорошо понимают, как белорусы, немцы или англичане.

- Вы являетесь участником многочисленных международных выставок. Ваши картины находятся в музеях и галереях Франции, Беларуси, США, Швейцарии, Германии. В частных коллекциях есть Ваши картины. Путь к узнаваемости, каким он был?

- Я назову этапы своей творческой деятельности, которыми могу гордиться. Вначале мои работы не брали на выставки. Уже шла перестройка, но их отклоняли. Мне неоднократно говорили: «Ну, ты же мастер, напиши что-нибудь социально значимое». Но я как-то воздерживался. Слышал: «Комиссия Ваши картины отклонила». – «А какая резолюция?» – «Неуместная ирония». Думаю, опять не подхожу… Но мне это нравилось. Первую работу, которую у меня взяли, подверглась остракизму. Это была графика. Писали обо мне тогда примерно так: «Да, есть еще у нас художники, которые не зорко вглядываются в наше продвижение к лучшей жизни. Вот, портрет художника Губарева…» А я нарисовал с Олехновической птицефабрики сантехника, смешного, ушастого, но, как по мне, так очень даже милого человека. Не брали, не брали. Я думаю: хороший знак. Потом взяли на выставку. По телевидению передача, смотрю, говорят: «А сейчас покажем картину, которая стала центром всей выставки…». Камера надвигается на мою картину. То меня не брали – «не подходите», то вдруг стал центром внимания. И я даже не смог забрать эту работу, ее сразу купили. Но и после этого мои работы еще некоторое время отклоняли или вывешивали не в самых лучших местах.

За рубежом первой у меня была выставка в Польше. После того, как я сам издал каталог своих работ (там, кстати, и текст был и стихи мои), позвонили из Москвы. «Здравствуйте, а художник Валентин Губарев жив или нет?» Это были французы, галеристы. Позже они приехали ко мне, мы пообщались, полтора года они думали (попасть в галерею вообще-то трудно)… Вот так я начал работать с французской галереей «Les Tournesols». Выставлялись в разных городах. Появилась реальная возможность уехать из страны, но как уехать? Однажды в интервью я сказал: «Навоз моего творчества – здесь». Это же правда, я черпаю все отсюда. Здесь мои люди, мои персонажи.

Были у меня выставки в разных странах. В Австрии в галерее в Вене мне протягивают каталог аукциона «Christie`s» (Лондон) – на обложке моя картина…Выставляли мои работы и на других аукционах «Drouot Richelieu» (Париж), «KINSKY» (Вена). В Дубаи (ОАЭ) три года я сомневался, стоит ли выставляться, но потом выставка прошла очень удачно – все картины были проданы. Еще был этап – тоже я считаю хороший – когда экс-министр культуры Латушко посетил мою выставку и после написал: «Считаем социально значимым издание альбома Валентина Губарева». Этот альбом уже стал раритетным, недавно приезжали американцы, смогли купить его только на аукционе.

Думаю, то, что я себе не изменял, просто скромно и честно работал – это и дает свои плоды. Помню, в Париже я стоял под огромным баннером с рекламой моих картин. Шли люди, спешили, толкались. И никто не обращал на меня внимания, никто не знал, что этот неказистый человечек у рекламного баннера – это и есть художник.

12. 12. 2019г.

– Андрей, в самом названии – Мастерская социального кино – уже поставлен акцент, который предполагает взаимодействие кино и белорусского общества на основе социальной тематики. Какова миссия вашей Мастерской, какие задачи вы перед собой ставите?

– На сегодняшний день в команде Мастерской шесть человек, инициировали ее создание мы вдвоём с Константином (Константин Воробей - заместитель директора). Быть может, это звучит немного пафосно, но Мастерская социального кино задумывалась как организация, оказывающая содействие в формировании культурного открытого и толерантного общества. Мы делаем это посредством кинематографа и социальной рекламы. Так мы себя стратегически и позиционируем. Это для нас важно, и мы стараемся своей работой постоянно транслировать и подтверждать этот ключевой для нас месседж.

– Немного подробнее о направлении деятельности вашей Мастерской. С чего вы начинали? В каких форматах вы проводите обучение?

– Несколько лет назад мы начали формировать приоритеты (Мастерская социального кино была образована в 2013 году). Все это происходило постепенно, пока наше внутреннее ощущение, связанное с развитием Мастерской, не совпало с теми задачами, которые мы перед собой ставили. У нас некоммерческая организация. Все участники нашей мастерской – люди, творчески мотивированные, со своими взглядами, подходами и профессиональным опытом. В конце концов, мы определили для себя три основных направления нашей деятельности. Первое. Наша Мастерская выполняет роль эксперта в сфере кино и медиа, помощью которого могут воспользоваться организации, призванные решать социальные вопросы. Если наши подходы и взгляды совпадают, мы оказываем содействие в создании видеопродукции социальной направленности (кино, реклама, анимация).

Второе направление – обучение, но обучение, скажем так, другого уровня - для тех, кто уже имеет определенные знания в области кино. Это нельзя назвать курсами повышения квалификации, это, скорее, еще один шаг к дополнительному образованию. Мы создали профессиональную площадку, на которой те, кто уже владеет азами кинематографии, могут, образно говоря, нарастить творческую мускулатуру или в области сценарного искусства, или в качестве оператора, или – режиссера и продюсера.

Недавно у нас был совместный проект со школой польского режиссера Анджея Вайды и ЮНЕСКО. К нам приезжали менторы, которые, используя профессиональные методики, проводили воркшопы (дискуссионные клубы) и сценарную лабораторию (тренинги по сценарному мастерству) с нашими слушателями. Время учебы с польскими коллегами не прошло даром. 8 проектов были очень тщательно проработаны, они получили качественную обратную связь, планируется, что некоторые из них будут участвовать в питчингах (презентации для инвесторов) на международных фестивалях с целью получения международной поддержки. Надо сказать, в Беларуси подобного образования, к сожалению, нет. Тем не менее, потребность в такого рода знаниях и опыте существует. Как себя перспективно позиционировать на питчинге? Как привлечь для своего проекта потенциальных продюсеров, - все это достаточно непростые вопросы. И здесь мы выступаем в роли первопроходцев.

Третье направление нашей деятельности – поддержка кинематографистов, точнее, адресная проектная поддержка. Время от времени мы организуем конкурсы, во время которых профессиональное жюри отбирает наиболее перспективные проекты. Под такие проекты мы при поддержке бизнеса, партнёрских организаций находим оборудование для съёмок, проводим консультации, оказываем содействие в решении организационных вопросов. В частности, в результате нашего проекта «KINOSPRINT» три команды сняли три короткометражных фильма на экологическую тематику, эти фильмы были показаны в кинотеатрах и на кинофестивалях в Европе, сейчас они – в свободном доступе на YouTube. Недавно мы также закончили проект «Аб’ектыўна: правы дзіцяці». Работали мы в том же формате: организовывали конкурс, отбирали проекты. В результате четыре проекта победили, команды сняли четыре короткометражных фильма. Они были показаны в кинотеатрах Минска, сейчас их повезут для демонстрации в другие города страны.

– Проводит ли Мастерская социального кино дистанционное обучение?

– Да. Мы работаем в этом направлении. Мы делали курсы для тех, скажем так, кому они недоступны по ограничению возможностей. В качестве примера могу привести такую ситуацию. Одна девушка с инвалидностью (колясочница) по всем параметрам проходила в институт, но ее не приняли, потому что в данном Вузе на тот момент не было необходимой инфраструктуры – пандусов и т.д. – короче, нормальных условий для обучения таких граждан. Было два проекта «Новый взгляд» и «Арт-инклюзия», где были программы для людей с инвалидностью и без. Это были краткосрочные интенсивные курсы и по сценарному мастерству, и по другим темам. Кстати, сценарист и режиссер Андрей Курейчик там преподавал, и Ян Карпов читал курс по рекламной деятельности. Делились наши преподаватели необходимой информацией и по монтажу, операторскому делу. Что касается дистанционного обучения, то на youtube-канале Мастерской социального кино есть несколько видеоуроков для начинающих фильммейкеров на тему «Климат».

Итоговая встреча участников проекта "Арт-инклюзия" с показом фильмов, роликов и вручением Сертификатов

– Чем руководствуетесь, когда берете в объектив ту или иную социальную тему? Как определяете болевые точки социальной рекламы? Какие социальные ролики и фильмы уже сняли?

– Работать с социальной проблематикой непросто. Тут надо взвешенно и аккуратно руководствоваться и тактичностью, и выдержкой, и вниманием, и приоритетами в обществе. Допустим, в Беларуси существует проблема домашнего насилия. У меня есть на нее свой взгляд. Но мы работаем в Мастерской коллегиально, следовательно, по той или иной теме принимаем решения совместно. То есть, если мы приходим к мнению, что какая-либо тема звучит, резонирует, что мы можем с помощью кино ее раскрыть, подчеркнуть, - мы беремся за такую работу. В частности, для «Гендерных перспектив» мы снимали сначала социальный ролик, а потом вышли на короткий метр – сняли фильм «Половина меня». Фильм есть в открытом доступе. Обычно на такой фильм у нас уходит от полутора до трех-четырех месяцев. В нашей фильмографии есть и другие социальные фильмы: «Следуй за белой мышью», «Тебя здесь нет», а также некоторое количество социальных видеороликов.

Съёмки фильма "Половина меня"

– Недавно короткометражный фильм белорусского режиссера Алексея Полуяна «Озеро радости» получил в Германии премию HessenFilmAwards в номинации лучший короткометражный фильм. Фильм был снят в Германии по мотивам одноименной книги белорусского писателя Виктора Мартиновича. Кино – на социальную тему. Деньги на фильм также были найдены в Германии. Гипотетически этот фильм частично мог быть профинансирован за счет белорусской стороны. Какой инструментарий для этого необходим и в принципе нужен ли такой инструментарий во времена глобализации?

– Конечно же, национальное белорусское кино должно быть. Хотелось бы, разумеется, чтобы оно было представлено не одним и не двумя фильмами. «Озеро радости» снят по книге белорусского автора, снимал его белорусский режиссер на немецкие деньги. Ну что ж, значит, немцев что-то зацепило в этом проекте, иначе они бы не выступили в качестве спонсоров. С другой стороны, немного грустно, что у нас пока весьма ограниченные возможности для совместного, в том числе и финансового сотрудничества, в реализации подобных кинопроектов. Впрочем, может, и не совсем грустно. Если немцам интересна белорусская тематика, то в перспективе растут возможности для совместного взгляда и на другие проблемы. Кстати, может быть, очень важные и для нас, и для них. И здесь уже речь может идти о продвижении посредством культуры взаимных интересов. Так что будем надеяться, что за копродукцией (совместное производство фильмов), пусть даже и в таком немного сокращенном формате, позитивное будущее.

– По мнению наблюдателей, тенденция в белорусском кино на сегодняшний день сложилась такая: существует государственный «Беларусьфильм» и параллельно – инициативные режиссеры, сценаристы, операторы, которые, в общем-то, рассчитывают на свои силы. Ситуация напоминает, компьютерную программу, в которой, если и задействованы драйвера, то в каком-то определенном фрагменте этой программы, но никак не во всей программе в целом. Можно ли здесь что-нибудь изменить в лучшую сторону?

– В идеале государственные институты, представители частного сектора и кинематографисты, конечно, должны работать в связке. Хотелось бы, чтобы аспекты всех ресурсных возможностей, общественных и государственных институтов совпадали, как пазлы. У нас, к сожалению, пока все это не проработано. Документальное кино, мне кажется, идет немного впереди игрового.

В свое время наша Мастерская выходила на обсуждение законодательных актов о кино, вносила свои предложения, участвовала совместно с другими представителями белорусского кино в создании Гильдии продюсеров и кинопроизводителей. Мы хотели бы, чтобы те госструктуры, от которых в стране во многом зависит процесс развития и продвижения кинопродукции, нас слышали. В перспективе частный кинематограф рассчитывает на более доступную коммуникацию, на совместную работу по организации и формированию конкурсов, участие в выборе тем, хотя бы частичное бюджетное финансирование. Не все ресурсы должны быть завязаны на «Беларусьфильм», но было бы неплохо, если бы частный кинематограф мог достойно и продуманно использовать возможности государственного бюджета. Все мы граждане одной страны.

Немаловажную роль здесь играют и современные тенденции, которые, безусловно, могли бы быть учтены. В соседних с Беларусью странах - России, Польше, Украине – кино развивается очень хорошими темпами. Этот опыт можно было бы изучить, проанализировать и дополнить. Тем более, что многие талантливые наши ребята там работают.

– Три фильма, которые Вы бы посоветовали посмотреть?

– В Киношколе-студии (filmschool.by), которую я возглавляю (не путайте, пожалуйста, ее с Мастерской социального кино: это разные организации с разными целями) я провожу утренние кинопоказы. В понедельник, в среду и в пятницу в 10.00. Репертуар у меня уже расписан до апреля месяца. Из этого репертуара я мог бы назвать очень много хороших фильмов. Но назову лишь три из них, правда, с позиции преподавателя.

Фильм «Гражданин Кейн». Снят режиссером Орсоном Уэллсом, которому на тот момент не было и тридцати. Помимо этого он сыграл в нем главную роль. Потрясающая картина, нелинейный сюжет. В нем есть все: и социальная проблематика, и личностный контекст, и богатая символика. Фильм «Помни» («Memento») – один из первых фильмов Кристофера Нолана, психологический детектив, поставленный по собственному сценарию. Тоже молодой режиссер, который сделал опять-таки нелинейный фильм, великолепно решил задачу сведения разных временных пластов воедино. Рекомендован к просмотру во всех киношколах мира. И третий - это фильм польского режиссёра Войцеха Хаса - «Рукопись, найденная в Сарагоссе». Он очень смешной. Снят в 60-е годы в форме рассказа в рассказе, то есть своеобразной матрешки. И снова нелинейный сюжет. При этом фильм жанрово легкий, просто искрится юмором. Хотя… легкость в кино добивается тяжелым трудом на съемочной площадке.

21. 11. 2019г.

Сегодня Наталью Батракову читают не только в Беларуси. Ее книги печатают в России и Польше, а скоро будут издавать и в Китае. Она пишет стихи и прозу. Ее книги «Территория души» и «Площадь согласия» стали бестселлерами, роман «Миг бесконечности» - самой продаваемой художественной книгой в Беларуси в 2012 году. По итогам профессионального конкурса «Брэнд года-2012» Наталья Батракова стала брэнд-персоной 2012 года в номинации «Культура». В мае этого года вышло продолжение ее дилогии «Миг бесконечности» - «Миг бесконечности 2: бесконечность любви, бесконечность печали».

— Наталья, как читатели восприняли вторую часть книги «Миг бесконечности»? Она вышла, можно сказать, недавно…

— Читатели восприняли книгу довольно хорошо. Был побит рекорд продаж. По информации, по-моему, Белкниги, в первый день было продано 473 книги, через две недели допечатывали тираж. С начального 4000-го тиража ничего не осталось.

— В СМИ проходила информация о том, что география Вашего творчества расширяется – Вашими книгами заинтересовались в Китае…

— Да, в октябре переводчик на китайский представил в издательство мои книги «Миг бесконечности». Договор на издание своих книг я подписала в двух версиях: печатной и электронной. Скорее всего, в Китае напечатают книгу определенным тиражом, а потом, по необходимости, будут допечатывать. А у электронной версии будет немножко иная технология распространения, ориентированная на спрос Интернет-пользователей.

— Может быть, кто-то заинтересовался Вашими книгами на кинорынке? Режиссеры или сценаристы на Вас не выходили?

— У меня постоянно идут переговоры с представителями кинорынка, но пока перспективного предложения не прозвучало. Все придет в свое время, я не тороплю события.

— Кто Ваши читатели? Кто среди них преобладает – мужчины или женщины – и какой у них социальный статус?

— Мои книги читают в большей степени, наверное, все-таки женщины. На мой взгляд, мужчины склонны к визуализации, они любят наблюдать историю через теле, кино или монитор компьютера.

Женщина устроена иначе, она может прекрасно видеть эту литературную фантазию, и у нее создается полная-полная картинка. Впрочем, читают мои книги, конечно же, и мужчины и, кстати, часто – по совету женщин. Социальный же спектр читателей очень разный.

— Один литератор сказал: «Я почти ничего не выдумываю, потому что мир выдумывает за меня. Я просто оттачиваю мастерство». Вы могли бы согласиться с этой фразой?

– Я могу согласиться с этой фразой, потому что от книги к книге оттачиваю мастерство. Иногда меня спрашивают: как Вам удается писать такие большие романы? Жизнь подсказывает мне самые разные сюжетные линии, небольшие сцены, слова и даже целые фразы. Все это мне нравится заплетать в одну историю.

– Сегодня такое время: слова остаются, а смыслы исчезают. Вы разделяете это мнение?

– Наверное, нет. Слова могут видоизменять какой-то смысл с течением времени, но какие-то основы и смыслы заложены давным-давно воспитанием, и есть те вещи, которые уже не изменишь.

– Говорят, мужчина ищет Бога, а женщина мужчину. Что Вы скажете по этому поводу?

– Как знать… Мне кажется, мужчина отчасти бежит за своими иллюзиями. Но я уверена, что он познает, что такое счастье, только когда найдет свою женщину. В этом смысле женщина для него как планета для спутника… Женщина – ищет мужчину. Сильного во всех смыслах.

– Женщина – слабое существо, спастись от которого невозможно. Как много в этой шутке не шутки?

– Сила женщины в гармонии силы и слабости. Когда женщина везде и во всем слаба, не умеет принимать решения, это не есть хорошо. С другой стороны, если женщина везде и всюду бравирует своей силой, это тоже не принесет ей счастья. Здесь необходима гармония. Тот же мужчина может споткнуться, даже упасть, и если в этот тяжелый момент рядом окажется сильная женская воля, то дальше выиграют оба. Мужчина снова станет сильным, а женщина позволит себе рядом с ним побыть слабой.

– Почему Вы не пишете рассказы?

– Нет искры таланта писать кратко.

– Вас публикуют и в Беларуси, и в России, и в Польше. Вы подписали договор на издание романа «Миг бесконечности» в двух частях в Китае. Вы не думали выпустить свои книги на белорусском?

– Это моя мечта

21. 10. 2019г.

IT-студия Websky.by работает на рынке интернет-технологий уже восемь лет. В сфере web-программирования студия делает практически все: начиная от разработки дизайн-проектов сайтов и заканчивая продвижением их в поисковых системах. Команда студии придерживается простой и понятной формулы: результат равняется профессионально выполненному делу, которое поддерживает довольный клиент. Руководитель студии Юрий Малетко считает, что в Интернете нет такого понятия «универсальный солдат». Каждый IT-специалист выполняет свои функции и чётко поставленные задачи. Как говориться: ни один алгоритм не работает в условиях неопределённости.

— Юрий Юрьевич, сегодня Интернет стал уже настолько доступным, что воспринимается как обыденная реальность. В свое время так же воспринимался проводной телефон или транзисторный радиоприемник. В каком году Вы впервые услышали об Интернете? Вы сразу поняли, что это такое: как он работает, как устроен, какими возможностями обладает?

— Сейчас уже сложно сказать, когда произошло моё знакомство с понятием Интернет. Видимо, это произошло лет 12 назад. Не могу сказать, что я сразу понял, что это такое. Как и многие в нашей стране, сначала я отнёсся к этому нововведению без особого энтузиазма и не придал ему должного значения.

Лишь с течением времени, после того как с понятием Интернет приходилось встречаться всё чаще и чаще, начало появляться осознание того, что мы переступаем порог другой эры и вступаем в совершенно новый мир. Я понял, что в этом мире стираются границы, невероятно повышается информированность человека, нарастает скорость общения между жителями нашей планеты и открываются фантастические возможности повышения качества жизни. Пришло осознание, что мир изменился, и мне захотелось разобраться в том, как это всё работает.

— Интернетом сегодня пользуются практически все. Но, скорее всего, немногие смогут внятно объяснить, как функционирует эта мировая виртуальная сеть. Как практик, как руководитель Web-студии, которая без малого десятилетие работает на рынке IT-технологий, - Вы могли бы доступно рассказать, как все это взаимосвязано: пользователи, хостинги, сайты, Интернет? Где это все аккумулируется и кем управляется?

— На первый взгляд, Вы задали очень простой вопрос. Между тем сложность состоит в том, что Интернет включает в себя слишком много самых разных сфер. И сферу функционирования web-сайтов, и сферу, которая объединяет многочисленные другие службы и сервисы. Например, электронную почту, мгновенные сообщения и чаты, файлообменные сети и так далее, и так далее. Поэтому чтобы ответить на Ваш вопрос, потребуется времени больше, чем можно потратить даже на самое большое интервью.

В Интернете есть огромное количество направлений и в каждом из них есть своя специфика работы, которая требует определённых знаний и навыков. Кто-то пишет в Интернете приложения, кто-то разрабатывает программы, кто-то занимается настройкой серверов, кто-то реализует другие задачи.

Очень часто приходится слышать от клиентов: если вы программисты, так сделайте уникальный дизайн сайта. Что тут сказать? Этим занимаются web-дизайнеры. Это нужно понимать и разделять. В Интернете нет такого понятия «универсальный солдат». Всё строго распределено, каждый специалист выполняет свои функции и чётко поставленные задачи. Если задачи поставлены размыто, не конкретно, тогда и достижение заданного результата практически невозможно. Как говориться: ни один алгоритм не работает в условиях неопределённости.

— Ваш путь к миру программирования – как он начинался? Все ли диктовал только рынок или были идеи, которые, напротив, смогли стать горизонтом или высотой, к которым стремилась студия Websky.by?

— Здесь всё банально. Каждому человеку присуще чувство любознательности. Никаких заоблачных горизонтов не было. Было простое желание понять, что такое Интернет и как работает эта новая суперсфера. По мере изучения этого вопроса появлялись определенные знания. В тоже время, чем больше появлялось знаний, тем больше возникало вопросов, на которые хотелось знать ответы. Как правило, так ведь и бывает: чем глубже углубляешься в вопрос, тем больше тебя захватывает интерес. И, в конце концов, человек становится фанатиком своего дела (в хорошем смысле слова).

После накопления определённого багажа знаний и встречи с единомышленниками пришло понимание, что наши знания можно реализовывать, что они имеют свою цену. Так и возникла идея создания студии Websky.by. Мы не ставили перед собой задачу безграничной капитализации. Нам просто нравиться заниматься своим делом и приносить пользу людям.

— Какие услуги сегодня оказывает студия? Есть ли в этих услугах какой-то качественный маркер, который отличает вас от других IT-студий?

— В принципе для нас нет вопросов, которые мы не сможем решить. Правда, уточню – в сфере web-программирования. Мы делаем всё, начиная от разработки дизайн- проектов сайтов и заканчивая продвижением их в поисковых системах. Мы пользуемся простой и понятной формулой: результат равняется профессионально выполненному делу, которое поддерживает довольный клиент.

— Восемь лет на рынке IT, в общем-то, срок немалый. Его, вероятно, можно масштабировать с учетом освоения новых идей и подходов. В идеале студия Websky.by к чему стремится? Какую перспективу развития вы закладываете в своей работе?

— Да, срок действительно немалый. Мы вполне можем гордиться теми проектами, которые сделали за эти годы. Нишу, которую мы заняли на рынке IT, конечно же, мы будем сохранять и развивать. Постараемся аккумулировать опыт и в то же время идти в ногу со временем. Будем изучать и анализировать мировые тенденции в IT- индустрии. Думаю, сам мир Интернета будет диктовать нам условия развития.

— Какое будущее Вы связываете с Интернетом? Какие сегменты рынка, по Вашему мнению, он в ближайшей перспективе охватит? В какие отрасли экономики придет? И какой работы ожидать в связи с этим программистам?

— Интернет, перефразируя классика, – это наше всё. Если представить, что Интернет вдруг уйдет из сегодняшней жизни, современный человек с большим трудом сможет адаптироваться к прежнему старому миру. При этом, конечно же, кардинально измениться и качество жизни. Человек уже сильно избалован удобствами, которые принёс ему Интернет.

Сегодня вся экономика практически уже завязана на Интернете. Тенденция эта только прогрессирует. Точка невозврата, похоже, уже пройдена. Трудно представить, как современный бухгалтер сможет обходиться в своей работе без услуг Интернета, как автомеханик протестирует необходимый узел машины без необходимой программы, как архитектор выполнит проект без IT-инструментария. Этот перечень можно продолжать довольно долго. Думаю, программисты навряд ли останутся без работы, но рынок, скорее всего, будет выбирать очевидных профессионалов. Надеюсь, наш опыт и знания будут направлены на творческое созидание.

22. 09. 2019г.